Точка зрения по вопросу позиции ливанского законодателя в отношении членов совета директоров акционерного общества в свете возложенной на них ответственности

Точка зрения по вопросу позиции ливанского законодателя в отношении членов совета директоров акционерного общества в свете возложенной на них ответственности
Rate this post

Акционерное общество

ПРАВО ЗАРУБЕЖНЫХ ГОСУДАРСТВ

Члены Совета директоров акционерной компании изна­чально являются ее акционерами. Они владеют некоторым количеством акций согласно Уставу компании к тому моменту, когда Общее собрание акционеров избирает их в Совет.

При этом они остаются вкладчиками компании, купивши­ми часть ее акций ввиду тех преимуществ, которыми распо­лагает акционерная компания и которые привлекают людей к вступлению в ряды ее акционеров. Одним из важнейших достоинств акционерной компании является сам принцип ее устройства, разъясненый в ст. 77 Ливанского закона о торгов­ле, где говорится: «Акционерное общество — это анонимная компания, учрежденная некоторым количеством лиц, которые обладают правом на выпуск акций — обращаемых ценных бумаг — и несут ответственность за долги компании пропор­ционально доле своего вклада в ее капитал».

Таким образом, главным достоинством акционерной ком­пании для вкладчика является тот факт, что в случае образова­ния задолженности компании его собственная ответственность за ее долги устанавливается соответственно стоимости акций, которыми он владеет. И, следовательно, возлагаемые на него обязательства в подобной ситуации состоят исключительно в выплате полной стоимости этих акций.

Тем самым акционер, которому его вложение в капитал компании открывает полную рисков сферу предприниматель­ской деятельности, сам решает, какую часть средств он хочет вложить в эту сферу, не ставя при этом под угрозу остальной свой капитал. Такое положение дел тем более важно для акци­онера, что в большинстве случаев он сам бывает весьма далек как от конкретной области деятельности компании как тако­вой, так и от тех принципов и законов, которые регулируют эту деятельность.

Таким образом, акционер получает гарантию того, что при любых последствиях его решения вложить средства в компа­нию он не потеряет больше того, что вложил. Он также знает, что его обязательства перед компанией и его участие в ее ра­боте в качестве акционера ограничены размерами его вклада. Все это позволяет ему с уверенностью принимать решение о вложении средств в компанию, полностью контролируя при этом размер собственного капитала, которым он готов риск­нуть, вступая в финансовую игру. При этом такая игра никак не отражается на его — вкладчика — финансовой активности вне пределов компании.

В расчете на это будущий акционер принимает решение присоединиться к числу вкладчиков компании, чтобы поль­зоваться теми преимуществами, которыми они обладают, а в случае негативного развития событий — нести убытки про­порционально доле своего вклада в ее капитал.

Когда обычный акционер становится членом Совета дирек­торов и решает взять на себя эту ответственность, он понимает, что подобное решение не лишит его статуса акционера и не из­менит принципов работы компании, в которую он вступил. Он также осознает, что, согласившись стать членом Совета, он бе­рет на себя новые обязательства, превышающие его прежнюю ответственность в качестве простого акционера. Тем не менее он идет на это, так как чувствует в себе желание и силы прине­сти пользу компании, способствовать прогрессу во всех сферах ее деятельности, активизировать ее работу и содействовать ее процветанию. Он знает, что, выполняя эту работу, он остается владельцем некого минимального пакета акций компании, которые он внес в фонд компании и которые являются не­отъемлемой частью этого фонда. Данный пакет акций нельзя продать и от него нельзя отказаться, как об этом гласит ст. 147 Торгового кодекса Ливана, где сказано: «Общее собрание избирает членов Совета директоров из числа акционеров, вла­деющих определенным минимумом акций, размер которого устанавливается в соответствии с Уставом компании. Эти акции остаются именными и опечатываются, становясь неотчужда­емыми. Их помещают в фонд компании в качестве гарантии ответственности их владельцев за любые административные проступки, как индивидуальные, так и коллективные».

Выше в своей работе мы уже отмечали, что на члена Совета директоров в процессе выполнения им своих функций может быть возложена материальная ответственность за долги ком­пании. При этом размер выплат, налагаемых на члена Совета в подобной ситуации, может превышать размер внесенного им капитала. Данное положение разъяснено в статьях 166 и 167 Торгового кодекса Ливана, которые регламентируют порядок обращения с корпоративным или индивидуальным иском и оговаривают основания для возбуждения какого-либо из этих исков или обоих сразу против одного или нескольких членов Совета директоров, с тем чтобы потребовать от них выплаты компенсации и ликвидировать тем самым ущерб, нанесенный компании, вкладчику или третьему лицу.

Как правило, подобная компенсация оказывается больше, чем размер вклада члена Совета в компанию. Другими слова­ми, стоимость его акций, лежащих в фонде компании, не мо­жет покрыть размер компенсации, отсуженной у него, при том что эти акции как раз и служат гарантией его ответственности за совершенные им в отношении его компании проступки или нарушения, как об этом говорится в ст. 247 Торгового кодекса Ливана.

Однако законодатель, регулируя вопрос об индивидуаль­ных и корпоративных исках, не намеревался ограничить ис­точник выплаты компенсации, отсуженной у члена Совета директоров по этим искам, только акциями, которыми он владеет и которые находятся в распоряжении компании. Он лишь оговорил саму необходимость выплаты компенсации, не указав при этом, из каких средств эти выплаты могут про­изводиться.

Таким образом, обвинитель по обоим видам исков может свободно устанавливать, каким образом будет приведено в дей­ствие решение суда о выплате компенсации — за счет пакета акций члена Совета директоров, находящегося в распоряжении компании, или за счет его личных средств, не вложенных в ком­панию и вообще не имеющих к ней никакого отношения.

Самый быстрый и простой способ привести в исполнение решение обвинителя о выплате компенсации состоит в том, чтобы сделать это за счет акций члена Совета, находящихся в распоряжении компании, так как к этим акциям имеется открытый доступ и в то же время у их владельца нет никаких возможностей вывести их из-под контроля компании. Однако, если мы примем во внимание тот факт, что подобная компен­сация чаще всего превышает стоимость пакета акций члена Совета, то перед исполнителем решения суда не остается иного выбора, кроме как требовать выплаты компенсации из личных средств ответчика. Более того, исполнитель, вместо того чтобы распылять свои усилия и добиваться погашения компенсации из разных источников — за счет вклада члена Совета в компа­нию и из его личных средств, предпочтет сконцентрировать усилия на том, чтобы компенсация была выплачена именно из личных средств как единого финансового источника, способ­ного погасить размер отсуженной компенсации. Работа с од­ним источником выплат позволяет экономить силы и время.

Следовательно, член Совета директоров, изначально явля­ющийся акционером компании, сталкивается с тем, что его личные средства могут быть использованы для выплаты ком­пенсации за убытки компании или для погашения ее долгов, в случае если эта компенсация налагается на члена Совета как представителя компании или в результате его деятельности на своем посту.

В итоге член Совета видит, что он лишается главного пре­имущества, которое ему давало участие в компании, а имен­но — возможности застраховать личный капитал от любых рисков, которые могут угрожать его вложениям в компанию, и сохранить этот капитал неприкосновенным. Теперь же он сам, все его имущество и сбережения попадают под угрозу.

Самую серьезную опасность для него представляет бан­кротство компании. Независимо от причин, которые к этому привели, и той роли, которую в этом сыграли члены Совета директоров, ливанский законодатель возлагает ответствен­ность за банкротство именно на них, в соответствии со ст. 167 Торгового кодекса Ливана. Как мы уже указывали, он также обязывает членов Совета погасить задолженность компании из их личных средств, и ливанская судебная практика руковод­ствуется этими положениями закона.

Таким образом, когда компания доходит до объявления банкротства, будучи не в состоянии погасить свои долги, то ак­ции, принадлежащие члену Совета директоров и находящие­ся в распоряжении компании, полностью уходят на выплаты по долговым обязательствам.

Но это зачастую не решает проблемы, и тогда все личные средства акционера, который занимает пост члена Совета ди­ректоров, также фактически становятся гарантией погашения задолженности компании. Если учесть тот факт, что капитал акционерной компании, как правило, весьма велик, то и раз­мер задолженности чаще всего является пропорционально большим. А это, в свою очередь, означает, что средств члена Совета, вложенных им в компанию, не хватит на погашение такой задолженности.

В этой ситуации акционер, являющийся членом Совета директоров, оказывается абсолютно беспомощным. Он может лишиться всех своих средств, вплоть до того, что ему станет не на что жить. Более того, чаще всего ему придется погашать многочисленные долги и позже, когда его материальное по­ложение несколько улучшится и у него появится источник доходов, который позволит это делать.

Вложение средств в компанию призвано обеспечить ак­ционеру финансовую стабильность и безопасность, защитить его финансовую активность от любых рисков, связанных с дея­тельностью компании, и позволить ему выделить определен­ную часть средств, которая будет вложена в компанию. Вместо этого подобное вложение превращается в постоянный источ­ник опасности, угрожающей не только имуществу акционера, но всему его образу жизни, так как может в буквальном смысле лишить его куска хлеба. Не говоря уже о том, что на него возла­гаются всевозможные штрафы и санкции — начиная от обыч­ных штрафов за те или иные нарушения, взысканий за более серьезные проступки в виде тех же штрафов и даже лишения свободы — и кончая суровым уголовным наказанием. В итоге для такого акционера дело кончается тюрьмой, а на все его имущество налагается арест, после чего с этим имуществом поступают согласно вынесенному приговору.

Таким образом, как мы видим, члены Совета директоров несут как солидарную ответственность по долговым обязатель­ствам компании, так и персональную, погашая эти обязатель­ства за счет личных средств, поскольку истец может судиться со всеми членами Совета или с одним из них, требуя выплаты установленной судом компенсации, в том числе из личных средств ответчика.

Теперь сопоставим ситуацию, в которой оказываются при этом члены Совета, с положениями ст. 46 Торгового кодек­са Ливана: «Компания с неограниченной ответственностью (коммандитное соглашение) …состоит из двух или более лиц, несущих как индивидуальную, так и солидарную ответствен­ность по долговым обязательствам компании». Очевидно, что эта статья подходит и для описанной выше ситуации, т.е. для ситуации, в которой находятся члены Совета директоров ак­ционерной компании, несущие коллективную ответственность по долговым обязательствам компании. При этом пострадав­шая сторона имеет право обязать их в индивидуальном или коллективном порядке выплатить компенсацию за ущерб, причиненный ей по вине компании, а также погасить ее дол­ги в случае, если компания оказалась неплатежеспособной, в том числе через судебное преследование в индивидуальном порядке.

Если мы обратимся к начальному фрагменту ст. 46 Тор­гового кодекса Ливана, то увидим, что компания с неогра­ниченной ответственностью (коммандитное товарищество) и обязательства ее участников характеризуются следующим образом: «Компания с неограниченной ответственностью (ком­мандитное товарищество) — это компания, имеющая опре­деленное название и состоящая из двух или более членов…». Из этого следует, что члены Совета директоров акционерной компании несут те же обязательства, что и партнеры по ком­пании с неограниченной ответственностью (коммандитному товариществу), и с этой точки зрения ничем не отличаются от последних.

В ст. 63 Торгового кодекса Ливана, где речь идет о креди­торах компании с неограниченной ответственностью, в этой связи говорится следующее: «Кредиторы компании имеют право преследовать ее в судебном порядке, однако в этом случае они должны направить компании уведомление с тре­бованием не объявлять о ее ликвидации. Кредиторы также имеют право преследовать в судебном порядке любого, кто являлся полноправным партнером на момент заключения сделки, по которой выдвигаются долговые обязательства. Пол­ноправные партнеры несут коллективную ответственность за выполнение обязательств компании, в том числе за счет своих личных средств».

Если мы сопоставим содержание этой статьи с предостав­ленным законодателем правом на судебное преследование членов Совета директоров и возбуждение против них инди­видуального или корпоративного исков — учитывая, что по­страдавшая сторона требует компенсации за причиненный ей финансовый ущерб, — то можно сказать, что пострадавшая сторона является кредитором, предоставившим членам Со­вета директоров займ в размере этой компенсации. В данном случае налицо сходство двух ситуаций или даже их частичное совпадение в силу того, что законодатель фактически ставит в одинаковое положение членов Совета директоров акционер­ной компании — с одной стороны, и полноправных партнеров компании с неограниченной ответственностью (коммандитного товарищества) — с другой.

Все это выглядит так, как если бы исполнение функций члена Совета директоров акционерной компании превращало акционера этой компании в полноправного партнера ком­пании с неограниченной ответственностью (коммандитного товарищества), связанного соответствующими обязательства­ми и несущего ответственность за долги компании, гарантией погашения которых служат при этом его личные средства.

Но в таком случае вкладчик теряет основной стимул всту­пать в акционерную компанию. Поскольку участие в управле­нии акционерной компанией уравнивает его в обязательствах с полноправным членом коммандитного товарищества, по­стольку гораздо более целесообразным для него будет с самого начала вступить именно в такое товарищество, а не в акци­онерную компанию, утратившую в его глазах свое основное преимущество.

Все это заставляет акционера тщательно взвешивать свое намерение войти в Совет директоров. Для потенциального вкладчика это также повод для некоторых колебаний, прежде чем он примет решение о вступлении в компанию.

Все вышеизложенное в еще большей степени относится к генеральному директору акционерной компании, возглавля­ющему Совет директоров, или же к тому члену Совета, кото­рый берет на себя функции генерального директора в случае, если последний временно не может их исполнять.

Генеральный директор изначально является одним из чле­нов Совета директоров. Соответственно, на него распростра­няются все обязательства, изложенные нами ранее. Он несет персональную ответственность за погашение долгов компа­нии и выплату компенсации, отсуженной истцом у компа­нии по индивидуальному или корпоративному искам. Эта компенсация должна быть погашена как за счет его акций, хранящихся в фонде компании, так и из его персональных средств, которые при этом могут вообще не участвовать в обо­роте компании.

Однако ливанский законодатель не ограничился выдви­жением данных условий, а разработал наряду с ними спе­циальные положения, касающиеся генерального директора акционерной компании и, вместе с тем, противоречащие прин­ципам ее функционирования. Данные положения фактически приравнивают генерального директора к коммерсанту (пред­принимателю), когда речь идет об объявлении банкротства компании и лишении прав предпринимателя в случае такого банкротства. Эти положения имеют важное значение примени­тельно к двум особым случаям, оговоренным в ст. 155 Торгового кодекса Ливана: «При применении ст. 153 председатель Совета директоров не считается предпринимателем, за исключением следующих случаев: суд по коммерческим делам должен при­говорить его к лишению прав в соответствии с законом, обязы­вающим к этой мере в случае банкротства, если банкротство компании стало следствием мошенничества или серьезных проступков, допущенных в ходе административной деятель­ности; а также в том случае, если функции председателя Совета директоров были полностью или частично переданы одному из членов Совета директоров в ситуации, оговоренной в ст. 153. Такой член Совета исполняет порученные ему функции и несет возложенную на него ответственность, определенные данной статьей, вместо председателя Совета директоров».

Как мы видим, в случае если реализуется один из описан­ных в ст. 155 Торгового кодекса Ливана сценариев и компания терпит банкротство, ливанский законодатель разрешает суду приговорить председателя Совета директоров к лишению тех же прав, которые теряет и обанкротившийся коммерсант (предприниматель). Если мы вернемся к тексту статей 500 и 501 Торгового кодекса Ливана, чтобы установить, каких прав мо­жет лишиться такой предприниматель, то увидим, что эта мера распространяется также на все его политические права и на право распоряжаться своей собственностью.

Таким образом, в случае, если компания обанкротилась по одной из причин, указанных в ст. 155 Торгового кодекса Ливана, то председатель Совета директоров — даже если он, возможно, не сыграл никакой роли в этих событиях и даже не знает о них — фактически лишается по приговору суда своих основных прав, гарантированных Конституцией любо­му физическому лицу, таких как политические права и право на собственность. Человек, который взял на себя управление компанией, имея множество радужных идей о том, как сделать ее работу более продуктивной, добиться ее процветания и сде­лать компанию еще более прибыльной, обнаруживает, что мо­жет лишиться основных политических прав, таких как возмож­ность голосовать или выставлять свою кандидатуру на выборах в те или иные политические или профессиональные структуры, вплоть до того, что он не может стать госслужащим или распо­ряжаться своей собственностью. При этом может оказаться, что такой человек вообще не совершил ничего предосудительного, а просто пал жертвой ошибок или нарушений, совершенных другими членами Совета директоров.

В результате он попадает в полную зависимость от при­говора суда. Суд же вполне может вынести свое решение, со­вершенно не вникая в ту роль, которую председатель Совета директоров сыграл в событиях, оговоренных в ст. 155 Торгового кодекса Ливана. Обвиняемого могут приговорить к лишению основных политических прав, права распоряжаться своей соб­ственностью, а также к другим мерам наказания, действующим в отношении обанкротившихся предпринимателей.

В начале ст. 155 Торгового кодекса Ливана законодатель оговорил, что председатель Совета директоров не считается предпринимателем. Однако реальное положение дел свиде­тельствует о том, что в случае банкротства компании и при некоторых других условиях председатель Совета или упол­номоченный выполнять его функции член Совета оказывает­ся в ситуации, когда все его акции как вкладчика компании и все его личные сбережения становятся гарантией выплаты компанией ее долгов, при том что компания была втянута в долги по вине этого или других членов Совета. Эти акции и имущество могут полностью уйти на погашение долга в слу­чае банкротства и неплатежеспособности компании. Предсе­датель Совета директоров при этом не может распоряжаться своими личными средствами и куда-либо их перемещать, так как является гарантом исполнения компанией своих долговых обязательств. Помимо этого он, подобно обанкротившемуся предпринимателю, может быть лишен политических прав, учитывая, что его имя занесено в торговые реестры как занима­ющего должность председателя Совета директоров.

Чем же, в свете всего вышесказанного, председатель Совета директоров акционерной компании отличается от коммерсан­та (предпринимателя), а коммерсант (предприниматель) — от члена Совета директоров?

Исходя из всего вышесказанного, мы можем заявить, что законодатель уподобил статус председателя Совета директоров статусу предпринимателя. Председатель Совета подчиняет­ся практически всем законодательным нормам, касающимся предпринимателя, и несет еще большую ответственность, чем последний. На него могут быть наложены те же санкции, од­нако при этом ему не предоставляют ни одной из тех льгот, которые законодатель в общем случае предусматривает для предпринимателя.

Вернемся к той ситуации, в которой оказался председатель Совета директоров. Мы видим, что он по-прежнему является акционером, которого привлекло в компанию ее главное пре­имущество — возможность определять размер своего вклада в компанию, при том что налагаемая на него ответственность за долги компании будет соразмерна этому вкладу, а его лич­ное имущество будет защищено, в какой бы ситуации компа­ния ни оказалась в будущем. Когда такой акционер становится председателем Совета директоров и соглашается взять на себя эту ответственность, он по-прежнему остается акционером. Его новый статус не означает, что он лишается тех преимуществ, которыми пользовался ранее, учитывая, что такой вкладчик соглашается возглавить Совет директоров, чтобы сделать ком­панию более успешной и улучшить ее работу.

Однако на определенном этапе акционер обнаруживает, что остался ни с чем. Он потерял все, что имел, а его личное состояние стало залогом погашения компанией ее долгов, раз­меры которых значительно превышают стоимость всего его имущества. Помимо этого, акционер лишается основных по­литических прав и права распоряжаться своей собственностью, которые Конституция гарантирует каждому гражданину.

Все эти причины удерживают акционера от того, чтобы взять на себя функцию председателя Совета директоров, не­смотря на все соблазны, которые сулит эта должность. Страх перед возможными негативными последствиями такого реше­ния удерживает его и заставляет сомневаться в намерении стать вкладчиком акционерной компании.

Возможно, кто-то скажет, что акционеры, соглашаясь на членство в Совете директоров, берут на себя тем самым определенную ответственность, будучи осведомленными о гра­ницах такой ответственности. Это верно, однако не меняет того факта, что благодаря соответствующим положениям законода­тель уравнял членов Совета директоров акционерного обще­ства и членов общества с неограниченной ответственностью (коммандитного товарищества) с точки зрения возлагаемой на них ответственности и ее последствий, точно так же как он приравнял председателя Совета директоров акционерного общества и уполномоченного члена Совета к предпринимате­лю. Если мы обратимся к принципам устройства акционерной компании, то увидим, что подобные меры противоречат им и расшатывают саму основу функционирования акционер­ной компании. Если же мы попытаемся понять цель, которую преследовал при этом законодатель, то убедимся в том, что он предусмотрел подобные последствия для членов Совета директоров лишь в том случае, если работа компании каким- либо образом нарушилась. До тех пор, пока дела компании идут успешно, а в работе Совета директоров не зафиксировано каких-либо проступков или нарушений, члены Совета пользу­ются всеми льготами, положенными акционерам компании. Следовательно, возлагаемая на Совет ответственность и санк­ции со стороны законодателя зависят от действий и работы самих членов Совета. Если они попытаются нарушить нормы, установленные законодателем, и тем самым нанесут ей ущерб, то попадут в законодательную ловушку и ответят за свои дей­ствия.

Законодатель преследует при этом три цели:

Во-первых, сохранить и защитить компанию, так как он убежден в важной роли этой компании и тех проектов, кото­рые она осуществляет, и старается всеми силами их обезопа­сить.

Во-вторых, защитить простых вкладчиков, число которых может доходить до нескольких тысяч, и обезопасить их сред­ства. Законодатель серьезно обеспокоен положением этих лю­дей, не совершивших никаких ошибок, за которые они должны были бы расплачиваться своими вкладами. Он также пони­мает, что подобное развитие событий повлекло бы за собой настоящий экономический кризис.

В-третьих, законодатель убежден, что член Совета дирек­торов, соглашаясь вступить в эту должность, руководствовался прежде всего желанием обеспечить стабильное и успешное существование компании, а также рост ее прибыли. До тех пор, пока это будет являться его главной целью, а забота о ком­пании и желание избежать ошибок будут вести его по этому пути, он должен будет принимать все последствия своего вы­бора, коль скоро согласился взять на себя подобную ответствен­ность.

Мы можем утверждать, что законодатель пожертвовал принципами, которые лежат в основе устройства акцио­нерной компании, чтобы защитить саму компанию и ее ак­ционеров. Но смог ли законодатель добиться своей цели в результате всех этих мер? Успешен ли тот сдерживающий механизм, который он поставил на защиту интересов ком­пании и ее акционеров? Работает ли этот механизм в дей­ствительности?

Практика показывает, что все те меры, которые законо­датель предусмотрел для осуществления вышеуказанных це­лей, не смогли предотвратить банкротство многих и многих акционерных компаний и потерю акционерами их вкладов. Кроме того, у членов Советов директоров таких компаний несмотря на все усилия законодателя были возможности при желании реализовать свои корыстные цели с помощью про­думанных заранее схем, которые позволяли им вывести свои деньги из компании и обезопасить все свои средства до того, как компания терпела крах. Такое положение дел фактически обесценивает все превентивные меры, которые предусмотрел законодатель, и делает бесполезными любые приговоры суда, обязывающие членов Совета погасить долги компании, так как обвиняемые к моменту вынесения приговора зачастую уже не имеют никакого имущества, к которому может быть применена подобная мера.

Статья опубликована в Евразийском юридическом журнале № 2 (82) 2015

You may also like...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *